Пророк Муса (Моисей) (موسى) — история в Священном Коране

Мать Мусы получает внушение от Аллаха: она должна кормить своего сына грудью. Но когда над ним нависнет опасность, ей предписано вверить его воде. К этому повелению приобщено обетование, выходящее далеко за пределы сиюминутной угрозы: Аллах вернёт младенца ей и сделает его одним из посланников. Ей не следует преисполняться страхом или печалью.

Затем домочадцы Фараона подбирают дитя. Мальчик, чьё будущее уже предвозглашено в Коране, попадает именно в этот дом, чтобы стать для них врагом и источником скорби. Воистину, Фараон, Хаман и их войско были грешниками; младенец, которого они приютили, вовсе не укрепит их власть на века.

Жена Фараона заступается за него. «Он может стать радостью глаз для меня и для тебя, — говорит она по смыслу аята. — Не убивайте его. Возможно, он принесёт нам пользу, или же мы усыновим его». Её слова предотвращают убийство и открывают мальчику место в этом дворце.

Тех, кто принял его, минует понимание будущего, которое вошло вместе с ним. То, что кажется им возможной выгодой или простым семейным решением, уже является частью великого Божественного замысла. Младенец, чья жизнь была под угрозой, теперь находится в самом центре власти, которого так боялась его мать.

Мать Мусы остаётся ни с чем. Коран описывает её сердце как опустошённое; она была готова раскрыть правду о своём дитяти. Но Аллах укрепил её сердце, чтобы она осталась верной знамению и обещанию. Обетование о его возвращении не означало, что разлука пройдёт для неё без страха и боли.

Она обращается к сестре Мусы: «Следуй за ним». Его сестра наблюдает за младенцем издали, пока другие даже не догадываются, что она принадлежит к его семье. Связь между спасённым ребенком и его родным домом сохраняется, при этом его происхождение остаётся в тайне.

Вдруг в доме, приютившем младенца, возникает трудность: Муса отказывается от груди предложенных ему кормилиц. Его сестра реагирует на это обстоятельство: «Не указать ли вам на семью, которая позаботится о нём для вас и будет к нему искренна?» Она предлагает помощь в возникшей беде, и те, кто ищет кормилицу для ребёнка, получают решение.

Аллах возвращает Мусу его матери. То, что казалось утратой, завершается обещанным воссоединением. Отныне её взор должен радоваться, печаль должна покинуть её сердце, и она должна твердо знать, что обещание Аллаха истинно. Это повествование завершается напоминанием о том, что большинство людей не ведают об этой истине.

Муса взрослеет. Когда он достигает зрелости и полного расцвета сил, Аллах дарует ему мудрость и знание. Коран связывает этот дар с наградой, предназначенной для творящих добро. Затем повествование приводит Мусу к ситуации, где его вмешательство влечёт за собой тяжкие последствия.

Он входит в город в час, когда его жители пребывают в неведении и отдыхе. Там он замечает двух дерущихся мужчин. Один из них принадлежит к его соплеменникам, другой — к его врагам. Соплеменник взывает к нему о помощи против своего противника. Муса наносит сопернику удар кулаком, и тот умирает на месте.

Муса не пытается оправдать эту смерть или превратить её в поворотный момент для самозащиты. «Это — из деяний сатаны, — говорит он. — Воистину, он — явный враг, сбивающий с пути». Затем он обращает свою мольбу (дуа) к Аллаху: «Господи! Я поступил несправедливо по отношению к себе. Прости же меня!» И Аллах прощает его, ибо Коран величает Его Прощающим, Милосердным.

За этой мольбой следует твёрдое обещание: «Господи! За то, что Ты благодетельствовал мне, я никогда не буду покровительствовать грешникам». Муса признаёт свою ошибку, получает прощение и связывает свои будущие поступки с этой Божественной милостью. Однако смерть, произошедшая в городе, неизбежно влечёт за собой дальнейшие события.

На следующее утро Муса (Моисей) находился в городе, испытывая страх и проявляя осторожность. И вот, тот самый человек, который призывал его на помощь накануне, снова воззвал к нему. Муса упрекнул его: «Воистину, ты — очевидный заблудший». Прошлое обращение не положило конец конфликту, и Муса столкнулся с новым противостоянием.

Когда он восхотел схватить того, кто был врагом им обоим, раздалось обвинение: «О Муса! Неужели ты хочешь убить меня так же, как убил человека вчера? Ты лишь хочешь стать тираном на земле и не стремишься быть среди примиряющих». Эти слова перенесли вчерашнюю гибель в новое столкновение. Такое суждение о Мусе оставалось лишь обвинением одного из участников ссоры.

И тогда с окраины города прибежал человек. Он сказал: «О Муса! Знать договаривается о том, чтобы убить тебя. Уходи! Воистину, я для тебя — лишь благодетельный советчик». Это перестало быть простой распрей двух людей: обсуждение среди обладающих властью угрожало жизни Мусы.

Муса покинул город, испытывая страх и оглядываясь. «Господи! Спаси меня от людей несправедливых», — воззвал он с мольбой. Он направился в сторону Мадьяна, связывая свое бегство со следующей надеждой: «Быть может, мой Господь поведет меня прямым путем». Позади него оставалась смертельная опасность, а впереди пролегал путь, о руководстве на котором он молил.

Прибыв к воде Мадьяна, Муса обнаружил там людей, поивших свой скот. Поодаль от них находились две женщины, которые удерживали своих животных. Муса спросил их: «Что с вами?» Их ответ объяснял причину ожидания: «Мы не поим скот, пока пастухи не уведут свои стада. А наш отец — глубокий старец».

Муса напоил для них скот, после чего отошел в тень. Помощь, оказанная им, не избавила его от собственной нужды. «Господи! Воистину, я нуждаюсь в любом благе, которое Ты ниспошлешь мне», — обратился он с дуа. Человек, вынужденный бежать из города, помогал другим, сам моля о благе.

Одна из этих женщин подошла к нему, ступая с застенчивостью. Она сказала: «Мой отец зовет тебя, чтобы вознаградить тебя за то, что ты напоил для нас скот». Муса пришел к их отцу и рассказал ему свою историю. Старец ответил: «Не бойся. Ты спасся от людей несправедливых». За помощью у воды последовало приглашение, а за рассказом Мусы — это утешение.

Одна из дочерей обратилась с предложением к своему отцу: «О отец! Нами его на работу, ведь лучшим из тех, кого ты можешь нанять, будет тот, кто силен и достоин доверия». Встреча Мусы с этой семьей не закончилась единичным актом помощи. Ситуация у воды привела к предложению, соединявшему труд с новыми жизненными узами.

Отец сделал Мусе предложение: «Я хочу сочетать тебя браком с одной из двух моих дочерей с условием, что ты прослужишь мне восемь лет». Брак связывался с определенным сроком службы. Муса услышал не просто приглашение остаться, а условия договора.

Старец особо разграничил обязанность и добровольное добавление: «Если же ты доведешь этот срок до десяти лет, то это будет по твоей собственной воле». Более длительный срок не был обязательным минимумом. Выбор между восьмью и десятью годами признавался в самом предложении.

Были затронуты и условия их взаимоотношений: «Я не хочу обременять тебя. Если будет на то воля Аллаха, ты найдешь меня среди праведников». Человек вверил свое заверение воле Аллаха и обещал нечинить тягот. Таким образом, предложение, возникшее из помощи у воды, обрело четкие рамки.

Муса принял эти условия: «Да будет так между мною и тобой. Какой бы из двух сроков я ни исполнил, да не будет проявлено ко мне несправедливости. Аллах — Попечитель и Свидетель тому, что мы говорим». Его ответ сохранял обе возможности и связывал договор именем Аллаха. Человек, вынужденный бежать от знати своего города, обрел в Мадьяне определенное дело и заключил союз.

Муса (Моисей) завершил обусловленный срок и отправился в путь со своей семьёй. У подножия горы он заметил огонь. «Оставайтесь здесь, — сказал он своей семье. — Я заметил огонь. Возможно, я принесу вам оттуда весть, горящую головню, чтобы вы могли согреться, или же найду у огня верное руководство». Он направляется к огню, который сулит помощь в пути.

Но едва он приблизился к нему, как раздался призыв. Коран описывает этот призыв с правого края долины, в благословенном месте, из священного древа. Аллах открывается Мусе как Господь миров. Мусе повелено снять сандалии: он находится в священной долине Тува. Он избран и должен внимать откровению.

Послание начинается не с Фараона, а с единобожия Аллаха. Нет божества, кроме Него; Муса должен поклоняться Ему и совершать молитву (салят) в воспоминание о Нём. Час непременно наступит, но время его сокрыто, дабы каждая душа получила воздаяние за то, к чему она стремилась.

Муса получает и предостережение: тот, кто не верует в этот Час и следует своим страстям, не должен отвратить его от веры, иначе он погибнет. Путь к огню привёл его к пророческому призванию. Тепло и руководство, которые он искал, стали началом миссии, которая преобразит его жизнь далеко за пределами этого путешествия.

Аллах спрашивает Мусу (Моисея) о том, что у него в правой руке. «Это мой посох, — отвечает он. — Я опираюсь на него, сбиваю им листья для своих овец и нахожу ему иное применение». Он описывает знакомый предмет и его обыденные предназначения.

Аллах повелевает ему бросить посох. Муса бросает его, и тот превращается в быстро двигающуюся змею. Муса обращается в бегство и поначалу не возвращается. То, что он только что описывал как простой орудийный предмет, теперь предстаёт перед ним знамением, вызвавшим у него страх.

Аллах призывает его вернуться и дарует ему безопасность. Мусе повелено не бояться и взять змею; Аллах вернёт её в прежнее состояние. Затем следует повеление явить второе знамение: он должен прижать руку к боку, под пазуху. Она выйдет белой, без какого-либо вреда или болезни. Он также получает наставление одолеть страх, прижав руку к себе.

Оба знамения имеют чёткую цель. Это неопровержимые доказательства от его Господа для Фараона и его знати, преступивших пределы дозволенного. Мусе предстоит стать свидетелем великих знамений Аллаха и предстать с ними перед правителем, от чьей власти он когда-то бежал. Его повседневный посох отныне служит миссии, которую не в силах объяснить ни одна земная сила.

Аллах повелевает Мусе (Моисею) отправиться к Фараону: ибо этот правитель преступил все пределы. Муса открыто говорит об опасности, связанной с его возвращением: «Господи! Я убил одного из них и боюсь, что они убьют меня». Происшествие в городе — среди тех опасений, с которыми он обращается к Аллаху в мольбе (дуа).

Его мольба касается и самого пророческого служения: «Господи! Раскрой мою грудь, облегчи мою миссию и развяжи узел на моём языке, чтобы они могли понять мою речь». Муса просит о большем, чем просто защита. Он просит дать ему силы нести это служение и ясно возвещать его послание.

Затем он просит о помощнике: «Назначь мне помощника из моей семьи — Харуна (Аарона), моего брата. Укрепи им мою силу и сделай его соучастником в моём деле, чтобы мы много славили Тебя и много поминали Тебя (делали зикр). Воистину, Ты видишь нас». Муса также отмечает, что его брат красноречивее его: «Пошли же его со мною как помощника, чтобы он подтвердил мою правоту. Я боюсь, что они сочтут меня лжецом».

Аллах внимает его мольбе. Он укрепит Мусу его братом и дарует им обоим власть и довод, так что противники не смогут причинить им вреда. Благодаря знамениям Аллаха они и их последователи одержат верх. Откровенно высказанный страх ведёт к совместному служению: Мусе больше не придётся стоять перед Фараоном в одиночестве.

Аллах напоминает Мусе о Прежней милости: об внушении, данном его матери, о плывущем по воде сундуке и о том, как он был принят врагом Аллаха и самого Мусы. Аллах одарил его Своей любовью и оберегал его взросление. К этому же напоминанию относятся и его сестра, и возвращение к матери, и спасение после гибели человека, и испытания, и годы, проведённые в Мадьяне. И вот теперь Муса явился в предопределённый срок и подготовлен для служения Аллаху.

Муса и Харун должны отправиться с знамениями Аллаха и не ослабевать в воспоминании о Нём. Их цель — Фараон. Но при этом они должны говорить с ним мягко и кротко: быть может, он одумается или устрашится. Эта манера речи остаётся частью повеления, несмотря на то что правитель переступил все границы дозволенного.

Оба выражают свое опасение: «Господь наш! Мы боимся, что он поступит с нами опрометчиво или станет бесчинствовать ещё пуще». Аллах уверяет их в Своём присутствии: Он слышит и видит, и им не следует бояться. На опасения Мусы по поводу обвинений, затруднений в речи и угрозы убийства в Коране даётся ответ в виде повеления, данного им обоим.

Их послание предельно ясно: «Мы — посланники твоего Господа. Отпусти с нами сынов Исраиля и не подвергай их мучениям. Мы явились к тебе со знамением от твоего Господа. Мир тому, кто последовал верному руководству!». Оно содержит и предупреждение о наказании для тех, кто сочтёт это ложью и отвернётся. Они не ищут личных привилегий; они требуют прекращения истязаний и освобождения угнетённого народа.

Фараон отвечает, припоминая прошлое Мусы в его доме: «Разве мы не воспитывали тебя среди нас с младенчества? Разве ты не прожил среди нас годы своей жизни?». Правитель взывает к тому, как приняли ребёнка, и к последующим годам. Он представляет Мусу человеком, который обязан ему по гроб жизни.

Затем он упоминает о том происшествии: «И ты совершил тот свой проступок, который совершил, и ты — из числа неблагодарных». Воспоминания о воспитании Мусы сплетаются с гибелью человека в городе. Фараон превращает и то и другое в упрёк человеку, который теперь стоит перед ним с повелением от своего Господа.

Муса не отрицает содеянного. «Я совершил это тогда, когда был из числа заблудших», — отвечает он. «Затем я сбежал от вас, когда убоялся вас. Но мой Господь даровал мне знание и мудрость и сделал меня одним из посланников». В его ответе названы и сам поступок, и страх, и бегство, но также и новое основание для его пришествия.

Муса не оставляет притязания на благодарность без ответа. «И эту милость ты ставишь мне в упрёк, в то время как сам поработил сынов Исраиля?». Личная история не может вытеснить угнетение целого народа из этой беседы. Фараон говорит о приютённом ребёнке, а Муса возвращает разговор к порабощённому народу.

«Кто же ваш Господь, о Муса?» — спрашивает Фараон. Муса отвечает: «Наш Господь — Тот, Кто придал всякой вещи её облик, а затем указал ей прямой путь». Фараон спрашивает о прежних поколениях. Муса не притязает на всеобъемлющее знание о них: «Знание о них — у моего Господа в Книге. Мой Господь не ошибается и не забывает».

Коран связывает этот ответ с дарами Аллаха: землёй как ложем, проложенными по ней дорогами, водой с неба и разнообразными растениями, которыми питаются люди и пасут свой скот. В этом содержатся знамения для обладающих разумом. Аллах сотворил людей из земли, в неё же возвращает их и из неё выведет их снова. Аллах показывает Фараону все Свои знамения, однако Фараон объявляет их ложью и отказывается уверовать.

Ответ даётся и на вопрос о Господе миров: «Он — Господь небес, земли и того, что между ними, если вы обладаете убеждённостью». Фараон обращается к своему окружению: «Разве вы не слышите?». Муса продолжает: «Он — ваш Господь и Господь ваших праотцев». Фараон называет посланника сумасшедшим. Муса отвечает, утверждая владычество Аллаха над востоком, западом и тем, что между ними, если только они размыслят.

Тогда Фараон переходит от вопросов и насмешек к прямой угрозе: «Если ты признаешь иного бога, кроме меня, то я обязательно брошу тебя в темницу». Слова Мусы выходят далеко за пределы страны Фараона и его предков. Правитель же в ответ лишь утверждается в своей власти лишить свободы человека, стоящего перед ним.

В ответ на угрозу Муса спросил Фараона: «Даже если я приведу тебе нечто очевидное?» Фараон потребовал доказательств: «Приведи же его, если ты говоришь правду». Муса представился посланником от Господа миров, обязанным говорить об Аллахе только истину. Он пришел с ясным знамением и потребовал: «Отпусти со мной сынов Исраила».

Муса бросил свой посох, и тот превратился в явную змею. Затем он вынул свою руку, и она стала белой перед взорами смотрящих. Фараон сказал вельможам из своего народа: «Поистине, этот человек — знающий колдун. Он хочет выгнать вас из вашей земли посредством своего колдовства. Что же вы посоветуете?» Явленные знамения не привели его к уверованию; он охарактеризовал их как угрозу своему укладу.

Против его призыва воззвали и к преданию предков: о подобном ничего не было слышно при их отцах. Муса ответил: «Мой Господь лучше знает тех, кто пришел с верным руководством от Него, и тех, кому достанется последняя обитель. Поистине, беззаконники не преуспеют». На обвинение в явном колдовстве он возразил: «Неужели вы говорите об истине такое, когда она явилась к вам? Колдовство ли это? Колдуны не преуспеют». Однако его противники обвинили его и Харуна в стремлении к превосходству на земле и отказались уверовать.

Фараон лишь укрепил свои притязания, заявив вельможам, что не знает для них иного бога, кроме себя. Он повелел Хаману разжечь огонь над глиной и построить для него высокую башню, чтобы он мог подняться к Богу Мусы, при этом назвав Мусу лжецом. Фараон и его войска возгордились на земле без всякого права и посчитали, что они не будут возвращены к Аллаху. Однако Священный текст отвергает их притязания.

Фараон обвинил Мусу в намерении изгнать его и его народ из их земли с помощью колдовства. Он вознамерился противопоставить этому такое же колдовство. Мусе было предложено назначить время и место встречи на нейтральной территории, от которой ни одна из сторон не отступит. Муса назвал день праздника и время, когда люди соберутся утренней ранью. После этого Фараон удалился, собрал все свои козни и вернулся.

Его советники предложили дать Мусе и Харуну отсрочку, пока по городам будут разосланы глашатаи. Им следовало собрать и привести всех знающих колдунов. Знатоки чародейства были собраны к назначенному дню; людей также призвали сойтись, чтобы они могли следовать за чародеями, если те одержат верх.

Перед лицом Фараона колдуны спросили о своей награде: «Будет ли нам награда, если мы победим?» Он ответил: «Да, и вы тогда непременно станете одними из приближенных». Для них состязание было связано с выгодой и близостью к правителю. Муса же предостерег их: «Горе вам! Не измышляйте ложь на Аллаха, не то Он уничтожит вас наказанием. Тот, кто измышляет ложь, терпит урон».

Они стали спорить о своем деле между собой и совещались тайком. По их словам, Муса и Харун были лишь двумя колдунами, желавшими выгнать их из земли и погубить их примерный путь. Они призывали друг друга объединить свои козни и выступить единым рядом: сегодня преуспеет тот, кто одержит верх. Собравшаяся толпа замерла; участники подошли к моменту броска.

«О Муса! Ты бросишь первым, или же мы бросим?» — спросили колдуны. Муса предоставил им право бросить первыми. Они бросили свои веревки и посохи и воскликнули: «Именем величия Фараона, мы непременно победим!» Притязания правителя звучали и в их словах во время состязания.

Их колдовство обволокло взоры людей и вселило в них страх. Мусе показалось, что их веревки и посохи пришли в движение. Он и сам почувствовал внутри себя страх. Повествование не пропускает этот миг: видимое действие чар присутствовало до тех пор, пока иное знамение не положило ему конец.

Аллах внушил Мусе уверенность: ему не следует бояться, ибо превосходство будет на его стороне. Ему было повелено бросить то, что было в его правой руке, дабы оно проглотило сотворенное ими. Сделанное ими было лишь кознями колдуна, а колдун не преуспеет, куда бы он ни пришел. Муса сказал им: «Явленное вами — колдовство. Поистине, Аллах уничтожит его. Аллах не исправляет деяний тех, кто сеет нечестие, и Аллах утверждает истину Своими Словами, даже если это ненавистно грешникам».

Муса бросил свой посох. Он мгновенно поглотил их ложь; истина подтвердилась, и содеянное ими оказалось тщетным. Они были повержены и унижены. А затем произошло нечто большее, чем просто поражение в состязании: колдуны пали ниц. «Мы уверовали в Господа миров, — сказали они, — Господа Мусы и Харуна». Люди, еще недавно призывавшие величие Фараона, ныне признали иного Господа.

Фараон отвечает на их признание вопросом о собственном дозволении: «Вы уверовали в него без моего разрешения?» Он утверждает, что Муса — их старший, который научил их колдовству. Он называет произошедшее обращение заранее спланированным заговором с целью изгнать жителей из города. Его обвинения направлены на то, чтобы представить истинную веру как преступный сговор.

Затем он угрожает отрубить им руки и ноги накрест и распять их на пальмовых стволах. Он заявляет, что они узнают, чьё наказание суровее и долговечнее. Эта угроза противопоставляет насилие правителя признанию веры, на которое он не давал согласия.

Однако чародеи отвечают: «Мы не отдадим тебе предпочтения перед явившимися нам знамениями и перед Тем, Кто создал нас. Выноси же свой приговор! Ты выносишь приговор только в этой мирской жизни». Они уверовали в своего Господа, чтобы Он простил им их грехи и то колдовство, к которому их принудил Фараон. «Аллах лучше и долговечнее». Они надеются на прощение, поскольку стали первыми среди уверовавших. «Не беда, ведь мы всё равно возвратимся к нашему Господу», — говорят они. Фараон мстит им только за то, что они уверовали в знамения своего Господа, когда они явились им. «Господь наш! Пролей на нас терпение и упокой нас мусульманами [покорными Тебе]», — возносят они мольбу (дуа).

Этот фрагмент противопоставляет угрозе Фараона конечное воздаяние: того, кто предстанет перед своим Господом грешником, ждёт Геенна, где он не умрёт и не будет жить. А тем, кто предстанет перед Ним уверовавшим и совершавшим праведные деяния, уготованы высшие ступени и сады, где текут реки, и где они пребудут вечно. Таков добрый мездра за очищение. Таким образом, притязания Фараона на «долговечное наказание» сопоставляются с тем, что полностью находится вне его власти.

Знать из народа Фараона спрашивает его, неужели он оставит Мусу и его народ распространять нечестие на земле и отступиться от него и его богов. Фараон отвечает новым всплеском насилия: они будут убивать их сыновей и оставлять в живых их женщин. Он по-прежнему заявляет о своей безграничной власти над ними.

Муса говорит своему народу: «Просите помощи у Аллаха и терпите. Поистине, земля принадлежит Аллаху. Он даёт её в наследие тому из Своих рабов, кому пожелает. А блаженный конец принадлежит богобоязненным». Народ же отвечает, помня о своих непрекращающихся страданиях: «Нам причиняли страдания до того, как ты пришёл к нам, и после того, как ты пришёл к нам». Муса связывает надежду на гибель их врага с ответственностью самого народа: быть может, их Господь погубит их врага и сделает их преемниками на земле, а затем посмотрит, как они будут поступать.

Вера в Мусу (мир ему) существует в атмосфере страха перед Фараоном и его знатью; лишь небольшая группа потомков уверовала в Мусу. Муса призывает их к упованию: «О мой народ! Если вы уверовали в Аллаха и стали мусульманами, то уповайте на Него». Они отвечают: «Мы уповаем на Аллаха. Господь наш, не делай нас искушением для людей несправедливых! Спаси нас по Своей милости от людей неверующих».

Аллах повелевает Мусе и его брату Харуну (мир им обоим) избрать для своего народа дома в Египте, сделать свои дома местами поклонения и совершать намаз. Уверовавшие должны получить благую весть. Притеснение ещё не снято; упование на Аллаха, намаз и надежда на спасение становятся неотъемлемой частью их жизни в условиях этой постоянной опасности.

Аллах подверг род Фараона неурожайными годами и нехваткой плодов, чтобы они помянули назидание. Однако они судили о добре и зле так, чтобы скрыть собственную ответственность: всё хорошее они приписывали себе, а когда их постигало несчастье, они связывали его с дурным предзнаменованием от Мусы и тех, кто был с ним. Поистине, их судьба была у Аллаха, но большинство из них не знало этого.

Они говорили Мусе: «Какое бы знамение ты ни принёс нам, чтобы заколдовать нас им, мы не поверим тебе». Тогда Аллах ниспослал на них потоп, саранчу, вшей, жаб и кровь в качестве знамений явных и раздельных. Но они всё равно возгордились и остались людьми грешными.

Всякий раз, когда их постигало наказание, они обращались к человеку, чьи знамения до этого отвергали как колдовство: «О Муса! Помолись за нас своему Господу по договору, который Он заключил с тобой. Если ты избавишь нас от наказания, то мы поверим тебе и отпустим с тобой сынов Исраиля». Теперь они обещали именно то, в чём ранее отказывали: веру и освобождение народа.

Аллах снимал с них наказание до определённого срока. Но как только к ним приходило облегчение, они не сдерживали своего слова и нарушали его. Мольба в момент бедствия не приводила к искреннему и постоянному покаянию (тауба). Муса (мир ему) сталкивался не просто с разовым отвержением знамения, а с чередующимся циклом мольб, заверений и вновь нарушенных обещаний.

Муса возносит мольбу к Аллаху, упоминая пышность и богатство правителя: «Господь наш! Ты даровал Фараону и его знати украшения и богатство в мирской жизни. Господь наш! Они сбили других с Твоего пути». Средства, поддерживающие их владычество, в его дуа не отделимы от вопроса руководства и заблуждения.

Затем Муса просит о лишении их этих благ: «Господь наш! Уничтожь их богатство и ожесточи их сердца, чтобы они не уверовали, пока не увидят мучительные страдания». Эта мольба обращена против власти, упорствующей в своем грехе, несмотря на знамения, предостережения и обещания.

Аллах отвечает, что мольба обоих братьев принята. К этому ответу сразу же добавляется повеление Мусе и Харуну: они должны неуклонно следовать прямому пути. Принятие дуа не означает, что они могут оставить собственное верное руководство.

Устанавливается и граница: они не должны следовать путем тех, кто не обладает знанием. Муса вверил богатство и сердца своих противников Аллаху. Задача братьев состоит в том, чтобы самим твердо стоять на истине, в то время как решение относительно Фараона более не находится в руках самого Фараона.

Аллах внушает Мусе в откровении, что тот должен отправиться в путь ночью вместе с Его рабами. Ему возвещается о предстоящей погоне. Повеление проложить сухую дорогу по дну моря содержит и заверение: он не должен бояться ни погони, ни какой-либо иной опасности. Выход в путь происходит без расчета на то, что Фараон теперь оставит народ в покое.

Фараон рассылает созывающих по городам. По его словам, уходящие — лишь небольшая группа, которая гневит его и его людей; себя же и свое воинство он описывает сплоченными и бдительными. Он умаляет значение народа, против которого собирает силы, подчеркивая при этом могущество собственной власти.

Преследователи покидают сады и источники, сокровища и знатные жилища. Коран противопоставляет этому уходу наследие, данное сынам Исраила (сынам Израилевым). То, что казалось незыблемой собственностью Фараона, не останется в распоряжении его народа.

На восходе солнца они устремляются в погоню за Мусой и теми, кто был с ним. Ночной исход превращается в преследование, пока обе группы наконец не оказываются в зоне видимости. Заверение Аллаха теперь противостоит опасности, которая стала явной: преследователи действительно находятся прямо за ними.

Когда две группы увидели друг друга, спутники Мусы воскликнули: «Нас догнали!» Погоня достигла точки, когда люди Мусы ожидают неизбежного пленения. Возвещенная опасность встает непосредственно перед их глазами.

Муса отвечает: «О нет! Со мной мой Господь, и Он укажет мне прямой путь». Он не отвергает их опасения призывом к собственным силам или превосходству своего положения. Его ответ полностью опирается на его Господа. Тогда Аллах внушает ему откровение: ударь своим посохом по морю.

Море расступается. Каждая его часть сравнивается в Коране с величественной горой. Аллах приближает другую группу, а Мусу и всех, кто был с ним, спасает. Преследуемые находят путь к спасению; преследователей же покрывает вода, и они тонут. Фараон ввел свой народ в заблуждение, вместо того чтобы вести его правым путем.

Их гибель связана с отвержением знамений Аллаха и пренебрежением ими. Кораническое повествование сводит воедино два исхода: спасение для Мусы и тех, кто с ним, и поглощение пучиной для остальных. В этом заключается знамение, хотя большинство из них не веруют. Аллах зовется Могущественным и Милосердным. Власть, призванная захватить народ, оказалась бессильной помешать их спасению.

Фараон и его войско преследовали сынов Исраила через море, проявляя несправедливость и вражду. Но вот гибель от удушья в пучине вод настигла Фараона. Лишь в этот момент он воскликнул: «Я уверовал, что нет иного божества, кроме Того, в Кого уверовали сыны Исраила. И я — один из покорившихся!»

Ответ Господа указывает на всё его прошлое: неужели только теперь, после стольких лет неповиновения и сеяния нечестия? Его признание звучит на самом исходе погони, а вовсе не как искреннее раскаяние (тауба), которое прежде могло бы положить конец истязаниям народа. Последовательность его поступков и это предсмертное заявление остаются решающим показателем.

Аллах возвестил, что в этот день Он сохранит тело Фараона, дабы оно стало знамением для последующих поколений. Коран добавляет, что многие люди беспечны к знамениям Аллаха. Претензия Фараона на абсолютную власть над людьми закончилась не победой, а превращением его собственного тела в назидательное знамение.

Его правление получило и иное осмысление: Фараон и его народ описаны как предводители, призывающие к Огню. В День воскресения они не найдут никакой помощи; проклятие сопровождает их в этом мирском материальном мире, а в Мире вечном они окажутся среди презренных. Их позорный конец полностью сокрушил их притязания на роль верховной власти.

Аллах даровал прежде угнетённому народу в наследие восточные и западные земли, которые Он благословил. Прекрасное обещание Господа сынам Исраила исполнилось благодаря их терпению (сабр). А то, что строили и возводили Фараон и его народ, было полностью разрушено. Порядок власти, господствовавший в начале этого повествования, не устоял.

Сыны Исраила получили благое жилище и удел из благих благ. Коран также обращает взор к их последующим разногласиям: они возникли уже после того, как к ним явилось знание. В День воскресения Аллах рассудит между ними в том, в чём они расходились. Полученный дар не снимает с них ответственности.

Аллах напоминает им о спасении от их врага, о предписанной встрече на правой стороне горы и о ниспослании манны и перепелов. Им было повелено вкушать из дарованных им благих уделов и не переступать границ дозволенного. В противном случае на них падет Его гнев; тот же, на кого падает гнев Аллаха, гибнет.

Наряду с этим суровым предостережением стоит обещание прощения. Аллах прощает каждого, кто принёс покаяние (тауба), уверовал, поступал праведно и последовал прямым путём. Таким образом, переправа через море не завершила всех задач. Спасённый народ получил пропитание и теперь стоит перед испытанием: как он ответит на дары и руководство Аллаха.

Переправившись через море, сыны Исраила пришли к людям, которые ревностно поклонялись своим идолам. Это зрелище породило требование, обращённое к Мусе (мир ему): «Сделай нам божество, подобное их богам!» Спасённый народ стал просить своего Посланника ﷺ о том, что коренным образом противоречило ниспосланному ему посланию.

Муса (мир ему) ответил: «Воистину, вы — невежественный народ!» То, чему предаются эти люди, будет уничтожено, и впустую обратятся их деяния. Он не поддержал их желание подражать язычникам, но полностью отверг саму его основу.

Затем он задал вопрос, сокрушающий их требование: «Неужели я стану искать для вас иного бога, кроме Аллаха, тогда как Он возвысил вас над мирами?» Полученное благоволение — не повод просить о новых объектах поклонения. Вся благодарность принадлежит только Аллаху, Который спас их.

Коран напоминает об этом спасении от рода Фараона: о жестоких мучениях, убиении сыновей и оставлении в живых женщин. В этом было великое испытание от их Господа. Поэтому разговор об идолах происходит сразу после благодеяния, от которого народ только что был избавлен. Муса (мир ему) направляет их не к новому божеству, а возвращает их сердца к Господу их спасения.

Аллах назначил Мусе тридцать ночей и добавил к ним еще десять, так что этот срок составил сорок ночей. Отправляясь в путь, Муса возложил ответственность на своего брата: «Замени меня среди моего народа, поступай праведно и не следуй путем тех, кто сеет нечестие». Харун должен был не просто ждать, но и действовать праведно среди людей.

Когда Муса пришел к назначенному Нами сроку и месту, Ему воззвал его Господь. Муса обратился с мольбой: «Господи! Покажись мне, чтобы я взглянул на Тебя!» Аллах ответил, что Муса не сможет увидеть Его, но повелел Ему взглянуть на гору: если она устоит на своем месте, то Муса увидит Его.

Когда же Господь явил Свой лик горе, Он обратил ее в прах, и Муса упал без сознания. Очнувшись, он воскликнул: «Пречист Ты! Я обращаюсь к Тебе с тауба (раскаянием), и я — первый из верующих». Его желание узреть Господа завершилось смиренным признанием перед Аллахом и искренним покаянием.

Аллах напомнил Мусе о том, что Он избрал его среди людей Своими посланиями и Своей речью. Мусе было повелено твердо взять то, что ему даровано, и быть в числе благодарных. Задача, возложенная на его брата среди народа, и откровение, данное Мусе, неразрывно связаны: руководство народом оставалось необходимым в его отсутствие, а в назначенном месте Муса принял откровение своего Господа.

Аллах начертал для Мусы на скрижалях увещевание и подробное разъяснение относительно каждой вещи. С этим даром пришла и обязанность: Муса должен был твердо взять их и повелеть своему народу удерживать лучшее из того, что в них содержится. Откровение даруется не просто так — оно требует неукоснительного следования и праведных деяний.

Аллах возвестил, что покажет им обитель нечестивцев. Он также указал на тех, кто будет отвращен от Его знамений: это люди, которые без всякого права возносились на земле в гордыне. Даже если они увидят каждое знамение, они все равно не уверуют в него.

Их зронравный выбор проявляется и в том, какой путь они избирают. Они не встают на путь праведного руководства, но едва усмотрев путь заблуждения, тут же ступают на него. Это стало следствием того, что они сочли ложью знамения Аллаха и пренебрегли ими. Узреть знамение и следовать ему — далеко не одно и то же.

Деяния тех, кто счел ложью знамения Аллаха и встречу в Последней жизни, окажутся тщетными. Они получат воздаяние только за то, что совершали сами. Таким образом, скрижали не служат защитой сами по себе, безотносительно поступков человека. Муса должен твердо держаться полученного послания и призывать свой народ поступать соразмерно дарованному руководству.

Аллах спросил Мусу, почему тот поспешил и опередил свой народ. Муса ответил: «Они идут следом за мной. Я же поспешил к Тебе, Господи, чтобы Ты остался доволен». Тогда он узнал, что его народ был подвергнут испытанию после его ухода и введен в заблуждение аль-Самири. Муса вернулся к своему народу гневающимся и опечаленным.

«Разве ваш Господь не дал вам прекрасного обещания? — спросил он. — Неужели этот срок показался вам слишком долгим, или же вы пожелали, чтобы вас постиг гнев вашего Господа, и потому нарушили данное мне обещание?» Люди ответили, что они нарушили обещание не по своей воле. Они несли тяжесть украшений народа, сбросили их в огонь, и аль-Самири тоже бросил свое.

Аль-Самири извлек для них изваяние тельца, который издавал мычание. Они воскликнули: «Это ваш бог и бог Мусы!», проявив забывчивость. Однако этот телец не отвечал им и не мог причинить им вреда или принести пользы. Он не говорил с ними и не наставлял их ни на какой путь. Сотворение этого тельца было тягчайшим несправедливым поступком. Осознание ошибки выразилось в их мольбе: «Если наш Господь не смилостивится над нами и не простит нас, мы непременно окажемся среди потерпевших убыток».

Харун еще до этого предостерегал их: «О мой народ! Вас лишь искушают этим. Воистину, ваш Господь — Милостивый (ар-Рахман). Следуйте же за мной и повинуйтесь моим повелениям!» Но они отвергли его призыв, ответив: «Мы не прекратим поклоняться ему, пока Муса не вернется к нам». Таким образом, идолопоклонство привело не только к ложному поклонению — было также отвергнуто ясное предостережение брата Пророка ﷺ.

Муса упрекает свой народ за то, как скверно они поступили в его отсутствие. «Неужели вы восхотели опередить повеление вашего Господа?» Он бросает скрижали, берет своего брата за голову и тянет к себе. «О Харун! Что удержало тебя, когда ты увидел, что они впали в заблуждение? Почему ты не последовал за мной? Неужели ты ослушался моего повеления?»

Харун отвечает, призывая к памяти об их общей матери: «О сын моей матери! Не хватай меня за бороду и за голову». Он признается в своем страхе: Муса мог обвинить его в том, что он посеял рознь среди сынов Исраиля и не сдержал его слова. Он также говорит об опасности, которая угрожала ему самому: «Воистину, люди сочли меня слабым и едва не убили меня. Не давай врагам повода злорадствовать и не причисляй меня к людям несправедливым».

Затем Муса обращает свою мольбу к Аллаху: «Господи мой! Прости меня и моего брата и введи нас в Твою милость, ибо Ты — Милосерднейший из милосердных». Он не приравнивает своего брата к тем, кто поклонялся тельцу. Это противостояние завершается дуа о прощении для них обоих.

Тех же, кто стал поклоняться тельцу, постигнет гнев их Господа и унижение в мирской жизни. Но для тех, кто совершил дурные деяния, а затем раскаялся и уверовал, Аллах остается Прощающим, Милосердным. Когда гнев Мусы утихает, он снова поднимает скрижали. В их письме — руководство и милость для тех, кто боится своего Господа.

Муса обращается к Самири: «Чего же ты добивался, о Самири?» Человека, введшего народ в заблуждение, допрашивают о его собственном поступке. Этот вопрос обращен уже не к Харуну и не к людям, ссылавшимся на тяжесть своих украшений.

Самири объясняет: «Я видел то, чего не видели они. Я взял пригоршню со следа посланца и бросил ее. Так мне внушила моя душа». Он заявляет о знании, которым не обладали другие, и описывает свой поступок как нечто, к чему его подтолкнула собственная душа.

Муса отвечает: «Ступай! Воистину, в этой жизни тебе придется говорить: „Не прикасайтесь ко мне!“ И воистину, тебе уготован срок, которого тебе не избежать». Затем он устремляет взор на рукотворного тельца: «Смотри же на своего бога, которому ты предавался! Мы сожжем его, а затем развеем по морю». Вожделенный идол не займет место Вечного Господа.

Ответ Мусы завершается утверждением Единственности Аллаха: «Вашим Богом является только Аллах, кроме Которого нет иного божества. Он объемлет своим знанием всякую вещь». Самири притязал на особое, личное знание. Муса же противопоставляет этому притязанию безграничное знание Аллаха, которое не ограничивается одним человеком или скрытым следом.

Муса избирает из своего народа семьдесят мужей для назначенного Аллахом срока. Когда их сотрясает землетрясение, он возносит мольбу: «Господи мой! Если бы Ты пожелал, Ты погубил бы их и меня еще раньше. Неужели Ты погубишь нас за то, что совершили глупцы из нас?» Он стоит во главе избранных мужей во время испытания и не уповает на их собственную силу.

«Это — лишь Твое испытание, — продолжает Муса. — Посредством него Ты вводишь в заблуждение, кого пожелаешь, и ведешь прямым путем, кого пожелаешь. Ты — наш Покровитель, так прости же нас и помилуй, ибо Ты — Наилучший из прощающих! Запиши для нас добро в этом мире и в Последней жизни, ибо мы обратились к Тебе». Эта мольба включает в себя большее, чем просто прекращение землетрясения: она испрашивает прощения, милости и блага в обоих мирах.

Аллах отвечает, что Его наказание поражает тех, кого Он пожелает, а Его милость объемлет всякую вещь. Он предпишет ее тем, кто богобоязнен, выплачивает закят и верует в Его знамения. Коран распространяет это обетование на тех, кто последует за Посланником, необученным грамоте Пророком ﷺ, запись о котором они найдут в Таурате (Торе) и Инджиле (Евангелии). Он повелевает им совершать одобряемое, запрещает предосудительное, объявляет дозволенным благое и запрещает скверное, снимая с них бремя и оковы. Те, кто уверует в него, станет чтить его, окажет ему поддержку и последует за ниспосланным вместе с ним светом, обретут успех.

На этом этапе повествование обращается к Мухаммаду ﷺ. Мухаммаду ﷺ повелено провозгласить, что он является Посланником Аллаха ко всем людям. Аллаху принадлежит власть над небесами и землей; нет божества, кроме Него, и Он дарует жизнь и умерщвляет. Люди должны уверовать в Аллаха и Его Посланника ﷺ, который верует в Аллаха и Его Слова, и следовать за ним, чтобы идти прямым путем. Таким образом, мольба Мусы о милости становится частью коранического откровения, выходящего далеко за пределы его собственной общины.

Среди народа Мусы есть община, которая ведет людей путем истины и вершит на ее основе справедливость. Повествования о заблуждениях не перечеркивают существования этой части народа. Руководство истиной и справедливые деяния особо отмечаются среди них.

Аллах разделил этот народ на двенадцать колен — отдельных общин. Когда они обратились к Мусе с просьбой о воде, ему было внушено в откровении ударить своим посохом по скале. Из нее забили двенадцать источников. Каждая группа знала свое место для питья; таким образом, дарованное пропитание имело четкое и понятное распределение внутри народа.

Аллах укрыл их облаками, ниспослав им манну и перепелов. Им было велено вкушать от тех благ, которыми Он их наделил. Вода, тень и пропитание стали частью той заботы, которой был окружен этот народ.

Наряду с описанием этих даров в священном тексте упоминается и несправедливость: своими грехами они навредили не Аллаху, а самим себе. Дарованное пропитание не освобождало их от ответственности за свои поступки. В то же время праведная община, упомянутая в начале повествования, сохраняет свое значение: нельзя сводить весь народ к единому духовному изъяну.

Народу было повелено поселиться в городе и питаться там повсюду, где они пожелают. Этот дар был сопряжен с определенным повелением, которое они должны были исполнить. Дарование пропитания и вхождение в город не были отделены от возложенной на них задачи.

Им надлежало произнести «Хитта» (мольбу о прощении и избавлении от грехов) и войти в ворота с поклонением. Таким образом, предписанный вход требовал от них смирения. Аллах связал выполнение этого повеления с обещанием простить им их грехи.

Творящим добро было также обещано приумножение награды. Это повеление заключало в себе не просто предостережение, но и обещание прощения, а также дополнительное благо за праведные деяния. Проход через ворота был неразрывно связан с тем ответом, который им следовало дать.

Однако беззаконники среди них заменили сказанное им слово другим, о котором им не было велено. За совершенное ими беззаконие Аллах ниспослал на них наказание с неба. В данном случае священный текст не обвиняет весь народ без разбора: искажение слова и последовавшая кара приписываются именно тем, кто поступил несправедливо.

Аллах даровал Мусе Писание после того, как были погублены древние поколения. Оно было наделено разъяснениями для людей, верным руководством и милостью, дабы они могли принять назидание. Таким образом, миссия Мусы заключалась не только в избавлении от Фараона, но и в самом послании, которое он получил.

Кораническое повествование затем прямо обращается к Пророку Мухаммаду ﷺ. Его не было на западном склоне горы, когда Аллах возложил миссию на Мусу, и он не был очевидцем тех событий. Передача им этих сведений не является следствием его личного присутствия там.

С тех пор сменились поколения и прошли долгие века. Мухаммад ﷺ также не жил среди жителей Мадьяна, чтобы читать им аяты Аллаха. Однако именно Аллах отправляет посланников.

Мухаммад ﷺ не присутствовал и при призыве у горы. Данное ему послание явилось милостью от его Господа, чтобы предостеречь людей, к которым до него не приходил предостерегающий пророк, дабы они могли принять назидание. Таким образом, повествование о Мусе доходит до последующих общин в форме откровения и наставления.

Другое кораническое повествование показывает Пророка Мусу (мир ему), устремлённым к обретению знания. Он говорит своему молодому спутнику: «Я не остановлюсь, пока не дойду до слияния двух морей, даже если мне придётся потратить на путешествие годы». Это паломничество начинается с чёткой цели и полной readiness приложить все усилия и потратить столько времени, сколько потребуется.

Когда они достигают места слияния морей, они забывают свою рыбу. Рыба же устремляется в море, словно через подземный ход. Сначала они продолжают свой путь, не заметив этого. Лишь пройдя дальше, Муса (мир ему) просит о трапезе: «Принеси наш обед. Мы действительно устали от этого путешествия». Просьба о еде напоминает спутнику о том, что произошло у скалы.

«Когда мы укрылись у скалы, я забыл о рыбе, — говорит он. — И только шайтан заставил меня забыть упомянуть о ней. Она же удивительным образом устремилась в море». Муса (мир ему) отвечает: «Это как раз то, чего мы искали!». То, что они оставили позади, оказывается знамением их истинной цели, а не незначительной случайностью.

Они поворачивают назад и возвращаются ровно по своим следам. Там они находят одного из рабов Аллаха, которого Он одарил Своей милостью и обучил знанию от Себя. Поиски Мусы (мир ему) приводят не к его собственному объяснению необычного поведения рыбы, а к встрече с тем, кому Сам Аллах даровал глубокое знание.

Муса (мир ему) обращается к праведному рабу с просьбой: «Могу ли я следовать за тобой, чтобы ты научил меня тому правильному пути, которому тебя обучили?». Он не приписывает себе знание другого человека и не превозносится, а смиренно просит разрешения на совместный путь, единственная цель которого — обучение.

Ответ не обещает лёгкой дороги. «Ты не сможешь проявить терпимость со мной», — говорит раб Аллаха. Трудность заключается не просто в длительности путешествия, а в тех вещах, свидетелем которых станет Муса (мир ему).

«И как ты сможешь терпеть то, чего не охватываешь своим знанием?» Этот вопрос связывает ожидаемое нетерпение с границами человеческого познания. Муса (мир ему) отвечает: «Если на то будет воля Аллаха, ты найдёшь меня терпеливым, и я не ослушаюсь ни одного твоего повеления». Его заверение полностью подчинено воле Аллаха.

Тогда праведный раб выдвигает условие: «Если ты последуешь за мной, то ни о чём меня не спрашивай, пока я сам не заговорю с тобой об этом». Муса (мир ему) может сопровождать его, однако объяснение не должно выпытываться немедленными расспросами. Уговор скреплён и готов к испытаниям грядущими событиями.

Муса (мир ему) и раб Аллаха отправляются в путь и садятся на корабль. Находясь на нём, раб Аллаха повреждает судно, делая в нём пробоину. Первое же действие на их общем пути касается людей, находящихся на борту судна, несущего их по воде.

Муса (мир ему) сразу же возмущается: «Ты сделал в нём пробоину, чтобы потопить людей, находящихся на нём? Ты совершил тяжкий поступок!» Он открыто указывает на опасность, которую видит в этом повреждении, высказывая своё возражение ещё до того, как получил какое-либо объяснение.

Праведный раб отвечает напоминанием о своём прежнем предупреждении: «Разве я не говорил, что ты не сможешь проявить терпимость со мной?» Муса (мир ему) молит о снисхождении: «Не взыскивай с меня за то, что я забыл, и не возлагай на меня слишком тяжёлое обременение». Он не оправдывает свой вопрос как соответствие договору, но просит, чтобы его забывчивость не положила конец их совместному пути.

В дополняющем хадисе описывается воробей, который опустил клюв в море возле этого судна. Раб Аллаха сравнивает их совместное знание со знанием Аллаха с помощью этого образа: оно подобно капле воды в клюве птицы по сравнению с бескрайним морем (Сахих аль-Бухари 122).

Совместный путь продолжается. Возражение против пробоины всё ещё остаётся без разъяснения причин, по которым праведный раб повредил корабль. Муса (мир ему) попросил о прощении, но условие — не задавать вопросов до разъяснения — остаётся в силе.

Муса и праведный слуга продолжили свой путь. По дороге они встретили юношу, и слуга лишил его жизни. После повреждения корабля на их пути теперь встала гибель человека. Муса снова не получил разъяснений по поводу происходящего.

Он возразил: «Неужели ты убил невинную душу, которая никого не убивала? Ты совершил заслуживающий порицания поступок!» Муса спрашивает не о второстепенных подробностях. Его возражение указывает на факт убийства при отсутствии мести за другую смерть.

И вновь слуга напоминает об условии их совместного пути: «Разве я не говорил тебе, что ты не сможешь проявить терпение со мной?» Уже во второй раз порывистое возражение Мусы противоречит его обещанию ждать разъяснений.

Тогда Муса сам устанавливает предел: «Если я спрошу тебя о чем-либо после этого, то не держи меня больше с собой. Ты уже получил от меня достаточное оправдание». Он не просит о безграничном проявлении снисхождения. Следующий вопрос даст его спутнику признанное право разлучиться. Их совместный путь еще может продолжаться, но теперь для его продолжения установлена эта четкая граница.

Путешественники дошли до жителей одного селения и попросили у них еды. Однако жители отказали им в гостеприимстве. Таким образом, их общий путь привел их к людям, которые не ответили на их просьбу.

Там Муса и слуга увидели стену, которая была готова обрушиться. Слуга выпрямил и восстановил её. После двух поступков, против которых Муса возражал из-за угрозы затопления и совершенного убийства, совершается акт помощи в месте, где им отказали в приюте.

Муса сказал: «Если бы ты захотел, то получил бы за это плату». Его слова связывают выполненную работу с возможностью вознаграждения. И вновь он заговорил до того, как слуга разъяснил смысл своего поступка.

«Это — расставание между мной и тобой, — ответил слуга. — Я истолкую тебе то, к чему ты не смог проявить терпения». Предел, который Муса установил сам, был достигнут. Но прежде чем их спутничество завершится, он получит разъяснения по поводу всего того, чего не смог дождаться во время самих событий.

Слуга начал с объяснения истории о корабле: «Что касается корабля, то он принадлежал беднякам, которые трудились на море. Я захотел повредить его, поскольку за ними находился царь, силой отнимавший каждый исправный корабль». Муса посчитал брешь угрозой для тех, кто находился на борту. Теперь же он узнает об иной опасности — о царском захвате, из-за которого бедные владельцы могли лишиться своего судна. Повреждение было намерением уберечь его от этого отъема.

Затем слуга заговорил о юноше. Его родители были верующими: «Мы побоялись, что он обременят их беззаконием и неверием. И мы захотели, чтобы их Господь даровал им взамен ребенка, который будет чище и ближе к ним по милосердию и любви». Это объяснение касалось родителей и того, что должно было постичь их по воле их Господа. Муса не обладал этим знанием в момент лишения юноши жизни.

Наконец, дело дошло до стены. Она принадлежала двум сиротам из этого селения. Под ней находился сокрытый клад, принадлежавший им, а их отец был праведником: «Твой Господь пожелал, чтобы они достигли зрелого возраста и извлекли свой клад по милости твоего Господа». Таким образом, восстановленная стена была связана с даром для детей, чей клад должен был быть найден по достижении ими совершеннолетия. Отказ жителей в гостеприимстве не исчерпывал всего предназначения этого места.

Слуга завершил свою речь ключевым указанием на источник своих действий: «Я не поступал по своему собственному усмотрению. Вот истолкование того, к чему ты не смог проявить терпения». Это разъяснение не является дозволением подражать подобным поступкам на основе личного суждения. Оно опирается исключительно на особое повеление, данное Аллахом. Муса получает ответы после самих событий: о корабле, о юноше и о стене. Расставание решено, но скрытые мудрые связи этого путешествия теперь открыты ему.